Это печенье по вкусу очень похоже на Датское масляное печенье, которое продаётся в жестяных банках. Оно очень рассыпчатое и тает во рту. В состав этого печенья входит совершенно неожиданный ингредиент – картофельные чипсы (можно брать любые) -  в этом секрет «рассыпчатости» печенья.

на 60 печений

Творожное печенье с орехово-фруктовой начинкой к празднику Ханукка.

на 50-70 печений

Куда идем в слепой кромешной мгле,
Оставив то, ради чего нам жизнь дана?
Любовь, распяв когда-то на кресте,
Мы вызов бросили - покинула Судьба.
И вот идем, в страдании, с грехом,
По пепелищу судеб одиноких,
В руках мы держим не бокал с вином,
А трость никчемных, нищих и убогих.

Мы на себя взвалили тяжкий груз,
Людские все пороки и страданья,
Достав в другом миру козырный туз,
Никто не думал - это наказанье.
Мы за добро друзей платили злом, 
А за любовь любимых лишь презреньем,
О том, что виноваты - поняли потом,
Когда подверглись адским мы гоненьям.

Мы пропустили сквозь себя всю боль
Тех, кто открыл нам свои души,
И тех, кто боль доставил исподволь,
С кем в праздной жизни были неразлучны.
Теперь мы в покаянии навечно,
И всех грехов нам никогда не искупить,
И будем с тростью нищих и убогих вечно…
Не дай вам бог, как нам, когда-то поступить!

Где-то слышатся звуки гитары,
Струны нежно поют о любви,
И обнявшись, влюбленные пары
Целовались в звездной ночи.

Месяц тихо качнул коромыслом,
Не нарушив влюбленных покой,
И с гитарным чарующим звуком,
Провожал по тропинке домой.

Семиструнный Ангел Хранитель,
Музыкант, плывущий в ночи,
Пел везде, где был слушатель, зритель,
С ветром в поле, у спящей реки.

Его песня любовь пробуждала
Там, где быть ей совсем не дано,
Даже в чем-то ничтожный меняла,
Понял - время его уж прошло.

 
Струны тише в ночи зазвучали,
Приближался на смену рассвет,
Чувства вечные в сердце запали,
И возврата к прошлому нет.

На перепутье трех дорог
В раздумье я остановилась:
Одна в безбрежный мир зовет,
Другая в блеске заискрилась,
А третья в сумраке видна -
Там грязь и слякоть, бездорожье,
По ней когда-то я пошла,
Тоскливо было и тревожно…

И вот стою, мне выбор дан
Как много лет тому назад…
И что сейчас взамен отдам
От двух дорог за райский сад?
Но в идиллическом порыве
Я не найду покой души,
Как та береза на обрыве,
В раю умру я от тоски.

По третьей снова я пойду,
Не проливая слез, не ноя,
И силы вновь в себе найду…
Упасть? Нет! Гордо, стоя
Преодолею все в пути,
Не жалясь на судьбину,
И до конца пути дойти,
Ни разу ни согнувши спину.

Я раненой птицей упала от боли,
И крик молчаливый раздался в ночи,
И сердце мое кровоточит в неволи,
Но вновь меня тянет в клетку любви.
И я ухожу и вновь возвращаюсь
Туда, где любовь разбивает сердца,
С ветром порыва я тихо прощаюсь,
И по ухабам влачится судьба.

Небо затянуто, гром громыхает,
Молнии, словно кинжалы, летят,
И тишина надо мною вздыхает,
Грусть и тоска одиночеству мстят.
Крылья пока не могу я расправить,
Раны болят и летать нет уж сил,
Изнеможенье горечью правит,
И голос вернуться надрывно просил.

Я возвращаюсь, хоть это нелепо,
Я чувства свои не могу удержать,
И не бегу спотыкаясь от света,
Я научилась любить и прощать.
Сердце открыто, душа не страдает,
Хочется ввысь мне снова взлететь,
Где-то любовь безмятежно летает,
И я не боюсь попасть в ее сеть…

Помолись за меня в божьем храме
И за здравье свечу мне поставь,
Не могу я с Богом лукавить,
Страсть и грех – моя ипостась.

Ну, а я подожду у каштана,
Что растет в церковном дворе,
Подивлюсь на студентов в сутанах,
Что навстречу идут попадье.

За меня пред иконой не кайся,
Не проси, не кори жизнь свою,
И в молитвах не зарекайся
От греха, что томится в бреду.

Не спеши, пусть свеча догорает,
Свет падет на лики святых,
Бог – судья, но он не карает,
Даже сердцем "глухих" и "слепых".

Догорает свеча в старом храме,
Ты из церкви выходишь ко мне,
И во взгляде твоем лучезарном
Вижу Бога в уставшей душе.

Он был последним, кто остался
В стране заснеженных лесов,
И как безумный он скитался
В вечернем зареве костров.

От одиночества и боли
Он выл тоскливо на Луну,
Он был свободен, но в неволе,
Шатаясь, брел он в пустоту.

Людской жестокости попробов -
В бок, получив свинца стрелу,
Умывшись кровью, понемногу
Он стал искать свою семью.

Но волчья стая уж умчалась
Туда, где волчий мир теней,
Душа волчицы лишь витала
Над серой пропастью ночей.

Уж не найти ему собратьев,
В лесах охота началась,
И нет былой его уж стати,
Беда как вирус пробралась…

И вот завыл, с Луной прощаясь,
С последней спутницей своей,
От мук и боли чуть шатаясь -
То чуть левей, то чуть правей,

На кромке рва остановился,
Не обернувшись, не скуля,
Он волчьей статью распрямился,
И прыгнул вниз с крутого рва.